Что на самом деле происходит с телом во время панической атаки, почему её так легко принять за сердечный приступ, какие обследования достаточно сделать один раз и какие вы, скорее всего, уже сделали зря.
Этот текст — для человека, который уже вызывал скорую: ему сняли ЭКГ, сказали «всё в порядке, это нервы» и уехали, а ощущение было такое, что он умирает.
Так выглядит паническая атака. Она не воображаемая: в теле идут физические процессы, из-за них симптомы и похожи на сердечные.
Мозг по ошибке нажимает кнопку «опасность», надпочечники выбрасывают адреналин. Сердце частит, ладони потеют, мышцы напрягаются: тело готовится бежать, а бежать не от кого. Срабатывает она легче на недосыпе, алкоголе и аврале: сломанный сон чинят отдельно.
Второе звено — дыхание: испугавшись, человек дышит чаще и глубже. Гипервентиляция даёт покалывание в пальцах и вокруг рта, головокружение, «ватную» голову и чувство нехватки воздуха. Частое дыхание вымывает из крови углекислый газ, а он не отход, а регулятор: без него сужаются сосуды мозга, меняется баланс кальция, гемоглобин крепче держит кислород и хуже отдаёт тканям.
Паническая атака — сам приступ. По критериям клинических рекомендаций Минздрава «Паническое расстройство» (2024) это внезапный эпизод сильного страха с не менее чем четырьмя симптомами из четырнадцати — сердцебиение, потливость, дрожь, нехватка воздуха, боль в груди, головокружение, онемение, страх смерти и другие, — причём хотя бы один вегетативный. Максимума приступ достигает за несколько минут и измеряется минутами, а не часами. В DSM-5 список короче — тринадцать симптомов, порог тот же.
Паническое расстройство — когда приступы повторяются и между ними поселяется страх следующего. Там же есть пороги тяжести: четыре атаки за четыре недели — умеренная степень, четыре в неделю четыре недели подряд — тяжёлая. Одна атака в жизни диагнозом не является.
Потому что это разумно. Ощущения при панической атаке и при сердечном приступе совпадают почти полностью, и по ощущениям их не различить — ни вам, ни врачу, пока не снята ЭКГ.
Дальше человек слышит «у вас всё в порядке». Врач имеет в виду «катастрофы нет», а человек — «мне не верят» или «я схожу с ума». Механизм у приступа реальный, просто не кардиологический.
NICE формулирует коротко: нужен минимум обследований, чтобы исключить острые телесные причины. Минимум, а не максимум.
Набор закрывает то, с чем паническое расстройство разграничивают российские рекомендации: аритмии, ишемическую болезнь сердца, щитовидную железу, эпилепсию, феохромоцитому.
Обследование ради успокоения успокаивает ненадолго — это измерено. Метаанализ 14 испытаний (Rolfe и Burton, JAMA Internal Medicine, 2013): когда вероятность серьёзной болезни низкая, тесты почти не снимают тревогу и беспокойство о здоровье. Облегчение держится день-другой, и обследование становится ритуалом.
Не всё, что похоже на панику, — паника. Такие же приступы дают нарушения ритма, гипогликемия, тиреотоксикоз, эпилепсия, и «расслабьтесь, это нервы» тут обходится дорого. Скажите врачу отдельно, если:
Это не значит, что паники нет. Значит, что нужен ещё один взгляд, прежде чем списывать на тревогу.
Это когнитивно-поведенческая терапия (КПТ). NICE называет её методом выбора и задаёт объём: 7–14 часов, обычно еженедельные встречи по 1–2 часа, весь курс в пределах четырёх месяцев. В метаанализе 41 плацебо-контролируемого исследования (Carpenter и соавт., 2018, 2843 участника) шанс ответа на КПТ при тревожных расстройствах был почти втрое выше, чем на плацебо.
Главный инструмент внутри КПТ — интероцептивная экспозиция: под руководством специалиста человек намеренно вызывает те ощущения, которых боится, — дышит быстро до головокружения, разгоняет пульс нагрузкой — и убеждается на своём опыте, что сердцебиение это просто сердцебиение. Так ломается связка «симптом равно катастрофа».
Работает не «глубокое дыхание», а медленное и с длинным выдохом: вдох короче, выдох длиннее, животом.
Совет дышать в бумажный пакет устарел и небезопасен. В работе Callaham (Annals of Emergency Medicine, 1989) дыхание в пакет у двадцати здоровых добровольцев роняло кислород крови в среднем на 26 мм рт. ст.; там же три смертельных случая, когда пакет дали людям, у которых на деле были ишемия сердца или нехватка кислорода.
Медикаменты применяются, и это не поражение. Основа — курсовые препараты: они начинают работать через недели и принимаются долго. Подбирает врач, универсальной схемы нет.
Отдельно про транквилизаторы-бензодиазепины — «таблетки, снимающие приступ за двадцать минут». Рекомендации NICE говорят прямо: при паническом расстройстве бензодиазепины связаны с худшим отдалённым результатом и не должны назначаться для его лечения. Привыкание развивается быстро, а каждая таблетка «спасает» от приступа — и тем подтверждает мозгу, что приступ был опасен.
От панической атаки не умирают и с ума не сходят. В обморок при ней падают редко: при панике давление и пульс растут, а обморок — это, наоборот, резкое падение давления. Исключение — люди, теряющие сознание при виде крови и уколов.
Иногда всё ограничивается несколькими приступами. Но российские рекомендации описывают типичный сценарий без лечения: приступы, страх следующего, отказ от метро, лифтов, поездок — и в итоге агорафобия. Жизнь сужает избегание, а не сами атаки.
Можем:
Не можем:
Идти стоит, если приступ был не один; если между приступами появился страх следующего; если началось избегание — маршрутов, транспорта, поездок; если вы уже прошли круг обследований, они ничего не нашли, а легче не стало. Если пугает сам поход к психиатру — как устроен приём и что попадает в документы.
Если приступ первый в жизни, а в груди давит и отдаёт в руку, челюсть или спину — это 103, а не запись на приём. Клиника скорую не заменяет. И то, что скорая приезжала и ничего не нашла, не делает вас мнительным: значит, острое исключено и теперь понятно, с чем работать.
Для здорового сердца — нет. Во время приступа пульс и давление растут так же, как при быстром подъёме по лестнице, и здоровое сердце такую нагрузку переносит спокойно. От самой атаки не умирают, и здоровое сердце она не повреждает. Другое дело, если с сердцем что-то есть: тогда важно, чтобы это проверили один раз нормально, а не пятнадцать раз кое-как.
Нет. Первая линия помощи при паническом расстройстве — когнитивно-поведенческая терапия, и часть людей обходится без лекарств. Препараты подключают, когда приступы частые, мешают работать и жить, или когда рядом есть депрессия. Это совместное решение врача и ваше, а не автоматика. Отдельно: транквилизаторы-бензодиазепины «на постоянно» — плохая идея, они дают привыкание и в долгую ухудшают исход.
Иногда да: у части людей случается несколько приступов, и больше они не возвращаются. Но если уже появился страх следующего приступа и вы начали чего-то избегать — метро, лифтов, дальних поездок, — само это обычно не проходит, а расширяется. Именно избегание, а не сами атаки, со временем сужает жизнь до квартиры и пары маршрутов.
Паническая атака — это сам приступ. Она бывает у множества людей на фоне недосыпа, перегрузки или после болезни, и на этом всё заканчивается. Паническое расстройство — это когда приступы повторяются и между ними живёт страх следующего. Одна атака в жизни диагнозом не является.
Этот совет устарел и небезопасен. В исследовании Callaham 1989 года дыхание в пакет у двадцати здоровых добровольцев роняло кислород крови в среднем на 26 мм рт. ст.; там же описаны три смертельных случая, когда пакет дали людям, у которых на деле были ишемия сердца или нехватка кислорода. Работает не пакет, а медленное дыхание с длинным выдохом.
Статья не заменяет приём. Здесь общая информация о том, как устроена диагностика и на что обращают внимание врачи. Что происходит именно с вами или вашим ребёнком, можно понять только на осмотре.
Имеются противопоказания. Необходима консультация специалиста.
